МОСЕЙКО СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

Родился 22 мая 1960 г. в пос. Юдино Зеленодольского района ТАССР. В 1983 г. окончил Казанское театральное училище и был приглашен в Казанский ТЮЗ. В 1996 г. работал в Челябинском ТЮЗе, в конце года вернулся в свой театр.

Заслуженный артист РТ (1993).

Народный артист РТ (2005).

Как это часто бывает, молодой, только что принятый в труппу актер начинает свой творческий путь с вводов в идущие спектакли. Не избежал этого испытания и Сергей, но ему повезло: он сразу же попал в работу над новым спектаклем по пьесе Э.Акопова «Остров» и получил одну из центральных ролей — Рыжего, главаря подростков-хулиганов, нападавших на влюбленные парочки, пытавшиеся уединиться на пустынных островах. И Рыжий, гордившийся своим физическим превосходством над противником, вдруг оказывался побежденным в поединке интеллектуальном. Затем были Ушастый в «Двух стрелах» А. М. Володина, Одуванчик в «Рядовых» А. А. Дударева, Александр в «Сычихе» Н. Глазовой и художник Федя в «Легенде об Искремасе» по киносценарию Ю. Дунского и В. Фрида. За актером как-то само собой закрепилось амплуа социального героя, мучительно вникающего в интеллектуальный смысл бытия, пытающегося разобраться в нравственных проблемах и определить свое место в окружающем мире. Роль Бадри Ломидзе в «Чинарском манифесте» А. Чхаидзе выявила лирическую природу актера, его скрытую эмоциональность и темперамент, проявившиеся в кульминационный момент роли. Солдат американской армии Доналд Корни в «Билокси-блюз» Н. Саймона и Коля Третьяк в «Погроме» по повести Б. Л. Васильева закрепили положение Мосейко среди ведущих актеров труппы.

Сергей Мосейко — актер закрытого темперамента, очень скупо, предельно сдержанно выражающегося внешне. Обостренное чувство правды, внутренний страх перед фальшью заставляют актера требовательно относиться к поискам психологического обоснования каждого поступка своего героя, каждого его слова. Каждая роль Мосейко буквально выстрадана актером. И только тогда, когда вся последовательность сценической жизни героя становится актеру внутренне близка и понятна, приходит ощущение внутренней свободы, роль приносит удовлетворение, чувство удачи. К таким удачам, безусловно, можно отнести Хому Брута, бурсака-философа из пьесы Н. Н. Садур «Панночка» по повести Н. В. Гоголя «Вий». В спектакле режиссер выстроил эффектный полет Хомы с Панночкой-Хайруллиной над зрительным залом. Однако для актера главным достижением была убедительная передача мучительных поисков Хомы смысла любви и жизни, страха и свободы, трагически осознаваемого героем раздвоения собственной личности, вмещающей в себе и добро, и зло.

Очень своеобразен был Мосейко в роли Калибана в версии Б. И. Цейтлина пьесы У. Шекспира «Буря». В результате произведенной режиссером резекции текста пьесы, каждый из оставшихся персонажей спектакля приобрел смысловую нагрузку, лишенную какой-либо конкретной бытовой опоры. Калибан в исполнении Мосейко должен был воплощать некую изначальную стихию, звериную сущность, с трудом осознающую самое себя. Обаятельный и по-детски беспомощный зверь — Мосейко с восторгом и испугом открывал вдруг в себе наличие чувств, близких к человеческим. Ангус Макбейн в «Стеклянной клетке» Д. Б. Пристли продолжил линию социальных героев, разрешающих сложные проблемы взаимоотношений этических норм и правил с их практическим осуществлением, с несправедливостью общественного устройства.

К числу значительных удач актера следует отнести образ Барона в спектакле «Санта Крус» по пьесе М. Фриша, где, в сущности, исследуется уже звучавшая в творчестве актера тема внутреннего раздвоения личности, неосуществимости мечты и постоянного стремления к ней, трагического несоответствия жестких условностей жизни и жажды внутренней свободы. Скупыми средствами, но выразительно актер сумел передать растущее в его герое внутреннее напряжение, мучительность его раздумий и поисков выхода из сложившейся жизненной ситуации. Выразительный, яркий образ создает Мосейко в роли Первого актера в спектакле «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Т. Стоппарда. Объясняя Гамлету правила актерской игры, он пытается вместе с ним разобраться в реальном соотношении сил в действительности, пытается внушить ему мужество в предстоящей схватке и предчувствует ее трагический исход. Внутренним драматизмом наполнен у Мосейко и образ Ихарева в «Игроках» Н. В. Гоголя. Разбираясь с предавшей его колодой карт, он осознает предопределенность случившегося и невозможность что-либо изменить в том пасьянсе, который уже разложил кто-то, кто выше и сильнее нас.

Убедительно, с юмором играет Мосейко характерные, бытовые роли, находя для них узнаваемые средства выражения, много играет в сказочных спектаклях. Присущее актеру обаяние, непринужденность сценического поведения делают его исполнение заразительно-праздничным.

Ю. Благов